Однажды к Суворову приехал любимец императора Павла,
бывший его брадобрей граф Кутайсов, только что получивший графское
достоинство и звание шталмейстера. Суворов выбежал навстречу к нему,
кланялся в пояс и бегал по комнате, крича:
- Куда мне посадить такого великого, такого знатного человека!
Прошка! Стул, другой, третий,- и при помощи Прошки Суворов
становил стулья один на другой, кланяясь и прося садиться выше.
- Туда, туда, батюшка, а уж свалишься - не моя вина,- говорил
Суворов.

- Доктор, там во второй палате лежит нормальный человек, он работает мясником в магазине.
- Ах этот, у него просто мания величия, он обыкновенный профессор.
- Вася, ты обещал на мне жениться!
- Мало-ли что я НА ТЕБЕ обещал!
Один храбрый и весьма достойный офицер нажил нескромностью
своею много врагов в армии. Однажды Суворов призвал его к себе в
кабинет и выразил ему сердечное сожаление, что он имеет одного
сильного злодея, который ему много вредит. Офицер начал спрашивать,
не такой ли?..
- Нет,- отвечал Суворов.
- Не такой ли граф В.?
Суворов опять отвечал отрицательно. Наконец, как бы опасаясь,
чтобы никто не подслушал, Суворов, заперев дверь на ключ, сказал ему
тихонько: "Высунь язык". Когда офицер это исполнил, Суворов
таинственно сказал ему: "Вот твой враг".

- Доктор, у меня печень болит.
- Да, дедушка, вид у вас действительно нездоровый. Раздевайтесь, посмотрим, что с вами.
- Так
Телефонный звонок:
- Але, Наташу можно?
На другом конце долгая пауза:
- А чо, хорошая идея!
Известно, что в старые годы, в конце прошлого столетия,
гостеприимство наших бар доходило до баснословных пределов.
Ежедневный открытый стол на 30, на 50 человек было дело
обыкновенное. Садились за этот стол кто хотел: не только родные и
близкие знакомые, но и малознакомые, а иногда и вовсе не знакомые
хозяину. Таковыми столами были преимущественно в Петербурге столы
графа Шереметева и графа Разумовского. Крылов рассказывал, что к
одному из них повадился постоянно ходить один скромный искатель
обедов и чуть ли не из сочинителей. Разумеется, он садился в конце
стола, и также, разумеется, слуги обходили блюдами его как можно
чаще. Однажды понесчастливилось ему пуще обыкновенного: он почти
голодный встал из-за стола. В этот день именно так случилось, что
хозяин после обеда, проходя мимо него, в первый раз заговорил с ним и
спросил: "Доволен ли ты?" - "Доволен, ваше сиятельство,- отвечал он
с низким поклоном,- все было мне видно".