Александр Булгаков рассказывал, что в молодости, когда он
служил в Неаполе, один англичанин спросил его: "Есть ли глупые люди
в России?" Несколько озадаченный таким вопросом, он отвечал:
"Вероятно, есть и не менее, полагаю, нежели в Англии".- "Не в том
дело,- возразил англичанин.- Вы меня, кажется, не поняли; а мне
хотелось узнать, почему правительство ваше употребляет на службу
чужеземных глупцов, когда имеет своих?"
Вопрос, во всяком случае, не лестный для того, кто занимал
посланническое место в Неаполе.

У больного раком спрашивают:
- Неужели нет ничего больше, чем курение сигареты, что доставляет вам не меньшее удовольствие?
- Конечно есть, - отвечает он. - Тр#хаться люблю просто жуть...
- Вот так порой тр#хаешься и весь целиком хочешь уйти туда внутрь, развернуться там в пол-оборота и выташить наружу губы...
- Мда.., - замечает доктор. - А губы-то зачем наружу вытаскивать?
- Курить люблю.
Идет жестокий груповик, мужики, женщины, все сплелись. Вдруг из клубка вылезает мужик и говорит:
- Так! Стоп! Стоп! Давайте ка разберемся! А то я уже два раза отсосал...
В начале 20-х годов московская молодежь была приглашена на
замоскворецкий бал к одному вице-адмиралу, состоявшему более по
части пресной воды. За ужином подходит он к столу, который заняли
молодые люди. Он спрашивает их: - Не нужно ли вам чего?! - "Очень
нужно,- отвечают они,- пить нечего".- Степашка,- кричит хозяин,-
подай сейчас этим господам несколько бутылок кислых щей". Вот
картина! Сначала общее остолбенение, а потом дружный хохот,

Очухивается мужик после операции...
Доктор:
- Как Вы себя чувствуете, больной?
- Вы знаете, доктор, все нормально, только голова болит, как будто по ней поленом треснули...
- К сожалению, так и было - у нас уже неделя, как наркоз закончился...
Ночь, темно. Женщина заходит в подъезд, через секунду - ее голос:
"Дурак!!!!! Дурачок. Дурашка..."
Одно время проказники сговорились проезжать часто чрез
петербургские заставы и записываться там самыми причудливыми и
смешными именами и фамилиями. Этот именной маскарад обратил
внимание начальства. Приказано было задержать первого, кто подаст
повод к подозрению в подобной шутке. Два дня после такого
распоряжения проезжает через заставу государственный контролер
Балтазар Балтазарович Кампенгаузен и речисто, во всеуслышание,
провозглашает имя и звание свое. "Некстати вздумали вы шутить,-
говорит ему караульный,- знаем вашу братию; извольте-ка здесь
посидеть, и мы отправим вас к г-ну коменданту". Так и было сделано.